«К ним можно подойти, увидеть, зайти внутрь и прикоснуться». В этой обычной фразе из выступления Президента Ильхама Алиева на церемонии открытия 13-й сессии Всемирного форума городов (WUF13) было больше политического содержания, чем в любой формальной декларации о наследии. Президент Азербайджана в этот момент говорил о памятниках азербайджанской архитектуры — от мечети 743 года в Шамахы до Девичьей башни XII века. Точка касания, материальность камня, физическая доступность памятника. Право народа считать землю своею подтверждается не только картой, но и тем, что памятники предков стоят на ней до сих пор и их может увидеть каждый.
Алиев выстроил выступление как разворачивающуюся карту с точно расставленными координатами. Шамахы, некогда столица государства Ширваншахов, родина поэта XIV века Насими, и в ней — одна из старейших мечетей в мире, построенная в 743 году. Нахчыван, некогда столица государства Атабеков, родина архитектора Аджеми Нахчывани и его мавзолей Момине-хатун XII века. Гянджа поэта и философа Низами Гянджеви, Габала как столица Кавказской Албании, церковь в селе Киш близ Шеки, которая, по словам главы государства, «пожалуй, является одной из старейших в мире». Шуша, находившаяся под оккупацией почти 30 лет, сейчас восстанавливается практически с нуля. В этом перечислении не было случайных слов: каждый топоним прикреплён к веку, каждый век — к конкретному зданию, каждое здание — к имени, узнаваемому в мировом культурном атласе. Это инвентарь цивилизационного присутствия, разложенный для зала, в котором находятся чиновники UN-Habitat, президенты и министры — всего на мероприятии более 45 тысяч зарегистрированных участников из 182-х стран мира.
Бакинскую часть Алиев построил через метафору сшивки эпох: «Если вы пройдёте за древние стены Старого города Баку и просто перейдёте улицу, вы окажетесь в абсолютно современном окружении Бакинского бульвара, длина которого раньше составляла 3 километра, а сейчас это более 15 километров приморской прогулочной зоны». Один шаг через дорогу — и тысячи лет истории вплетаются в повседневную городскую ткань. Лидер Азербайджана назвал это «естественной гармонией в Баку между старым и новым». Формулировка не комплиментарная — она про то, как государство относится к собственной хронологии: ничего не сносится ради нового, ничего не консервируется в ущерб живому. Азербайджан, по сути, на этом примере говорит о норме отношения к наследию, к которой многие из столиц только подходят.
Агдам в годы оккупации
Агдам в наши дни
И именно в этой логике посередине бакинского монолога возникает Агдам. Сравнение с Хиросимой: «Международные наблюдатели и гости сравнивали, например, Агдам с Хиросимой. Они называли его «Хиросимой Кавказа». Потому что города просто не существовало. Он был полностью стёрт с лица земли». Дальше — оговорка, которая важнее самого сравнения: «И, в отличие от Хиросимы, это было сделано не за один день в результате взрыва атомной бомбы, это делалось в течение 30 лет оккупации, когда исторические здания, общественные постройки и дома были просто разобраны и полностью уничтожены».
Хиросима — одна вспышка. Агдам — три десятилетия методичного разбора. И ещё один поворот, который Алиев не произносит вслух, но который читается в его словах: Хиросиму после 1945 года восстанавливали японцы — на своей земле, своими руками. Агдам сейчас восстанавливают азербайджанцы — на своей земле, своими руками. Симметрия из метафорической становится политической.
Цифры в выступлении были говорящими за себя. «Построено 435 мостов из 500», и, как сказал Президент, всё это делалось «параллельно с электростанциями, водоснабжением, водохранилищами, домами, школами, больницами, тремя международными аэропортами, железными дорогами — и всё это было сделано всего за пять лет». 85 тысяч азербайджанцев уже проживают на бывших оккупированных территориях.
В академической литературе по постконфликтному восстановлению существует расхожее представление, что подобные объёмы рассасываются десятилетиями: Босния так до конца и не отстроилась, Ливан живёт развалинами гражданской войны 40-летней давности. Азербайджанский пример в эту схему не вписывается. Алиев фиксирует это без хвастовства, но и без оговорок: пять лет — и территории, почти тридцать лет лежавшие в руинах, отстраиваются заново. Над цифрами — формула о праве: люди возвращаются, потому что были «лишены своего фундаментального права — жить на своей собственной земле».
Вторая половина речи вновь возвращает нас в Баку. Если в первой части за каждым названием стояла история, то теперь за каждым районом — трансформация. «Баку был первым городом в мире, где начали добывать нефть ещё в 1846 году, — напомнил Президент. — И на протяжении этих 180 лет, почти все эти годы, об охране окружающей среды никто не заботился».
Дальше — топонимы, ничего не говорящие иностранному уху и многое говорящие жителям Азербайджана: «Чёрный город», Бибиэйбат, Беюкшор. «Чёрный город», действительно чёрный от копоти, превратился в «Белый». Беюкшор и Бибиэйбат перестали быть нефтяными свалками под открытым небом: 100 парков и скверов, 19 реконструированных; электробусы, метро, микромобильность. Здесь Алиев говорит уже на языке, который понятен любому делегату Программы ООН по населённым пунктам, — на языке индикаторов устойчивого развития. Гостям показывают, что Баку прошёл маршрут, к которому многие только примеряются в своих странах.
COP29
WUF13
Самое существенное в речи было сказано её первой фразой. Алиев обозначил WUF13 как «второе по величине международное мероприятие, когда-либо проводившееся в Азербайджане после COP29» и выразил надежду, что «результаты WUF13 будут такими же успешными, как и COP29». Это — не справочное уточнение, это — заявка. Климатический саммит в ноябре 2024-го стал тестом, который Баку прошёл вопреки скоординированной кампании дискредитации со стороны части западных столиц и неправительственного сектора. Тогда писали, что Азербайджану нечего предложить, что переговоры захлебнутся, что повестка обвалится. Переговоры не захлебнулись, повестка не обвалилась, а Баку обрел репутацию платформы, где получается то, что не получается в других столицах. Всемирный форум городов — закрепление результата. Если COP29 была про повестку, то WUF13 — про практический опыт. Азербайджан встраивает себя в одну линию: климатический мандат, потом мандат на разговор об устойчивых городах.
У речи Алиева есть прозрачный, но не всегда очевидный гостям подтекст. Перечисляя древние города и тут же — стройплощадки Карабаха и Восточного Зангезура, Президент склеил две хронологии в одну. Восьмой век и двадцать первый, мечеть в Шамахы и аэропорт в Физули, мавзолей Момине-хатун и водохранилище в Карабахе — всё это в рамках одного сюжета. Сюжета о народе, который умеет строить и сохранять, и о государстве, которое научилось доказывать это на конкретных площадках. Делегатам HABITAT фактически показали готовый кейс — так выглядит цивилизация, чьи аргументы стоят на земле и их можно потрогать руками.
