24 мая — дата, которая в азербайджанском календаре приграничных событий теперь стоит рядом с 24 марта. Между ними тридцать четыре года и две войны. В ночь с 23-го на 24 марта 1990 года село Баганис Айрым Газахского района Азербайджана перестало существовать как населённый пункт — около восьми вечера оно подверглось обстрелу с территории Армении из крупнокалиберного оружия и гранатомётов, в шесть утра по сигналу белой ракеты в него ворвались вооружённые отряды армянских бандитов: они обливали дома бензином и поджигали, среди погибших — двухмесячный младенец.
24 мая 2024 года, спустя ровно тридцать четыре года и 2 месяца, азербайджанский флаг был поднят над освобожденными азербайджанскими селами Газахского района — Баганис Айрым, Ашагы Аскипара, Хейрымлы и Гызылгаджилы. Это было важно не только с практической точки зрения, но и символически. Баку показывал, что процесс восстановления контроля над территорией идёт по всем направлениям и охватывает все участки.
Хронология оккупации четырёх сёл разделена во времени, и в этом читается метод. Баганис Айрым взяли первым, в марте 1990-го, ещё до распада Союза, то есть, фактически это было нападение соседней республики на село соседней республики в составе одного государства, и тогдашняя власть – советская – этого не остановила.
Восьмого марта 1992 года был оккупирован Хейрымли, 11 июня — Гызылгаджилы, 14-го — Ашагы Аскипара. Четыре азербайджанских населенных пункта перешли под армянский контроль в разные годы и при различных обстоятельствах, но летом 1992 года участок границы протяжённостью менее тринадцати километров оказался за чертой азербайджанского суверенитета и оставался таковым тридцать два года.
Сами сёла были стёрты в той же логике, что и Агдам — методично, постройка за постройкой. В Баганис Айрыме уничтожили школу, фельдшерский пункт, библиотеку с фондом в десять с лишним тысяч книг. В Ашагы Аскипаре — школу, больницу, дом культуры, две библиотеки с шестнадцатью тыс. книг. Это варварство не имело военного смысла, оно имело смысл иной — стереть свидетельство того, чьи это земли.
Самой трагичной остаётся история Баганис Айрыма. Согласно материалам Военной прокуратуры Азербайджана, в ту мартовскую ночь агрессоры действовали по схеме, которая впоследствии многократно повторится в других местах: сначала артиллерийский обстрел, выгоняющий жителей из домов на улицу, потом заход штурмовой группы, затем поджог домов и строений. Среди тех, кого не успели вывести и кто сгорел заживо в собственных домах – двухмесячный младенец. Азербайджанская прокуратура квалифицирует события в Баганис Айрыме как геноцид, восемнадцать установленных лиц, участвовавших в этой бойне, объявлены в международный розыск.
Три с лишним десятилетия мир оставался глух к трагедии Баганис Айрыма – она оставалась болью азербайджанского народа. Возвращение села в 2024 году открыло его название для международной общественности, а Баку получил физический доступ на место преступления и возможность работать с доказательствами.
Способ возвращения этих сёл — отдельная тема, и именно в нём заключается главное содержание двухлетней даты. В отличие от городов и сел, освобождённых в результате Отечественной войны осени 2020 года и однодневной контртеррористической операции сентября 2023-го, четыре газахских села вернулись без единого выстрела.
12 апреля 2024 года по итогам 8-й встречи Государственной комиссии по делимитации государственной границы между Азербайджаном и Арменией и Комиссии по вопросам делимитации госграницы и пограничной безопасности между Арменией и Азербайджанской Республикой был подписан протокол. 15 мая на девятой встрече комиссий был согласован технический протокол.
24 мая азербайджанские пограничники прошли 12,7 километра границыи вернули контроль над шестью с половиной квадратными километрами территории. Никакого штурма, никакой эскалации, никакого международного посредничества-позерства перед телекамерами. Делимитационная процедура — техническая, юридическая, рутинная по форме — оказалась инструментом, который сделал то, чего три десятилетия не могли добиться переговоры под чужими крышами.
За этой операцией стоит конкретная политическая ставка, которую президент Ильхам Алиев артикулировал последовательно с осени 2020-го. Логика её такова: после военной фазы наступает фаза правовая и переговорная, и она работает только тогда, когда у стороны есть силовое обеспечение. Баланс сил в регионе изменился, и в новых реалиях делимитация перестала быть фигурой речи, а стала технической работой.
Принципиальная позиция Баку всё это время заключалась в том, что границы определяются по картам административно-территориального деления СССР последних лет его существования, и в этой логике четыре села однозначно азербайджанские. Армянская сторона эту логику в апреле 2024-го приняла. То, что было невозможно в 1994 году, 2001-м, 2008-м, оказалось возможным в 2024-м не потому, что изменился аргумент, а потому что изменился контекст, в котором этот аргумент звучит.
У бесшумности возвращения есть отдельная ценность. Военные победы Азербайджана 2020 и 2023 годов в международной риторике сопровождались тяжёлой атрибуцией — «право силы, односторонность». Двадцать четвёртое мая 2024 года эту атрибуцию опровергло предметно: четыре села вернулись через делимитацию, добровольно подписанную обеими сторонами. Те, кто до этого выстраивал аналитическую конструкцию «Азербайджан умеет только воевать», получили факт, в нее не вписывающийся. В самой стране 24 мая дополнило 8 ноября и 20 сентября, и эта третья дата принципиально иного свойства — у неё нет военной составляющей вообще.
Восстановление идёт параллельно с тем, что делается в Карабахе и Восточном Зангезуре, по той же схеме и в тех же темпах. Это не точечная реставрация и не музеефикация — это возвращение в стёртые с лица земли сёла жизни, с современной инфраструктурой, с разминированием как первой очередью.
Параллельно ведётся работа на местах преступлений, криминалистическая и историческая фиксация того, что произошло в ту мартовскую ночь, теперь возможна не только по свидетельствам выживших, но и по вещественно-доказательной базе. 18 имён в международном розыске по Баганисской резне. Это не закрытое дело тридцатилетней давности, это процесс, который теперь получил возможность опираться на физическое место преступления.
