Миссия «Иран» невыполнима?  

Война, развязанная США и Израилем против Ирана 28 февраля, достигла опасной точки после того, как объявленное 8 апреля, но фактически неэффективное перемирие, по словам президента США Дональда Трампа, было поставлено на «жизнеобеспечение». 

Иными словами, дипломатия не приносит результатов. Обе стороны твердо стоят на своих позициях. Война вот-вот вступит в фазу истощения и выносливости. Трамп начал понимать, что наращивание огневой мощи против Ирана вряд ли изменит позицию Тегерана. Однако экономические издержки от блокады Ормузского пролива также растут с каждым днем. Вопрос о том, кто сможет выдержать эту ситуацию дольше, становится все более актуальным.

Между тем Израиль, молча наблюдая за мирным процессом, который пытается организовать Пакистан, оставляет за собой право использовать Ливан в качестве инструмента давления и саботажа. Одновременно Тель-Авив проводит психологические кампании через международные СМИ, чтобы дискредитировать Пакистан и настроить страны Персидского залива против Ирана. Израиль хочет, чтобы война продолжалась.

Однако не следует упускать из виду еще один процесс: США продолжают воздушные и морские перевозки для усиления своего военного присутствия во время прекращения огня. Иран также продолжает предпринимать шаги по укреплению своей военной инфраструктуры и потенциала. Короче говоря, обе стороны очень серьезно относятся к возможности провала режима прекращения огня, основанного на хрупкой почве. Никто, кроме Израиля, не готов вернуться к войне. Однако нельзя игнорировать возможность того, что этот вариант может быть вновь обсужден, если того потребуют обстоятельства.

В целом, одним из важнейших факторов, определяющих позиции сторон, являются их ожидания относительно послевоенного процесса. То, как каждая сторона видит региональный порядок после войны, определяет шаги, предпринимаемые во время войны. Чтобы предсказать, какую форму примет политическая структура в Иране после конфликта и какие дискуссии будут определять политическую повестку дня, необходимо прежде всего рассмотреть, как изменилось стратегическое мышление исламской республики.

Следует отметить, что иранская политическая структура становится все более жесткой. Все фракции — реформистские, консервативные, умеренные и радикальные — сместились в сторону более жесткой позиции. И этому есть две основные причины.

Во-первых, убийство иранского лидера аятоллы Али Хаменеи во время продолжающихся переговоров изменило подход Тегерана к переговорам. Иран больше не ведет переговоры, если не выполнены заявленные предварительные условия. Он занял более бескомпромиссную позицию. Кроме того, Тегеран не меняет свои ожидания в зависимости от результатов переговоров. Это связано с тем, что Иран не хочет снова стать мишенью для США и Израиля ни во время, ни после переговоров.

Во-вторых, Иран считает себя абсолютным победителем этой войны. Исходя из того, что США не смогли достичь своей цели по смене режима, открыть Ормузский пролив или уничтожить иранский ракетный потенциал до уровня, способного изменить ход событий, и многих других подобных наблюдений, тегеранский режим считает, что все карты в его руках. Сегодня Иран старается не позволить позволять США добиваться путем переговоров того, чего они не смогли достичь военным путем.

Понимание стратегической ценности Ормузского пролива навсегда изменило стратегическое мышление Ирана. Закрытие пролива означало бы захват мировой морской торговли в заложники. Помимо того, что около 20% энергетических ресурсов, таких как нефть и СПГ, оказались непосредственно заблокированы в этом проливе, что вызвало сбои на мировых энергетических рынках, начали возникать серьезные глобальные кризисы поставок неэнергетических товаров. Танкеры, перевозящие множество товаров, включая удобрения, сельскохозяйственную продукцию, серу, серную кислоту, гелий, критически важные минералы и фосфаты, застряли в этом проливе. В США цены на топливо выросли более чем на 50% по сравнению с довоенным уровнем.

Даже реформисты сейчас выступают против возвращения Ормузского пролива в его довоенное положение. Эта реальность демонстрирует неточность некоторых анализов, предполагающих, что усиление реформистской политики в Иране может привести к политике, соответствующей курсу Трампа или Запада в целом. Иран стремится использовать свои стратегические достижения, полученные во время войны. Короче говоря, он пытается навязать новое региональное геополитическое видение. Довоенная региональная архитектура безопасности и экономическая система теперь остались в прошлом для иранских высокопоставленных лиц, принимающих решения.

Иран сегодня борется за свое выживание. А США, которыми манипулирует Израиль, с завидной регулярностью меняют риторику. Да, непредсказуемость Трампа давно никого не удивляет. Однако, как бы там ни было, факт остается фактом: Иран оказался не по зубам Америке.

Л.ЭЮБОВА