Тегеран демонстрирует миру, что отвечает на внешнее давление и внутренние вызовы не уступками, а наращиванием силового потенциала и ужесточением риторики. Именно такая картина вырисовывается из последних заявлений высокопоставленных представителей иранского руководства.
Пока западные страны обсуждают новые ограничительные меры, а внутри самого Ирана, как выясняется, зреют идеи, еще недавно немыслимые для публичного политического поля, режим делает ставку на стратегию сдерживания и открыто заявляет о переходе к новой, «третьей фазе» противостояния.
На этом фоне Иран официально представил новую баллистическую ракету «Хорремшехр» с заявленной дальностью полета до 2000 километров. Эксперты обращают внимание, что ключевым параметром здесь является не только дальность, позволяющая покрывать весь Ближний Восток и частично Европу, но и самая тяжелая в иранском арсенале боеголовка — до 1500 килограммов. Заявления об оснащении ракеты системой наведения на среднем участке траектории, если они соответствуют действительности, указывают на стремление Тегерана существенно повысить точность, а значит и реальную эффективность своего главного инструмента стратегического сдерживания.
Однако за демонстративным фасадом единства и решимости разворачиваются куда более сложные внутренние процессы.
По данным источников Euractiv, в среде иранских реформаторов всерьез обсуждался план публичного требования отставки верховного лидера Али Хаменеи, который, впрочем, так и не был реализован из-за жесткого давления со стороны властей. Сообщается, что политику Азар Мансури якобы даже поручали обратиться к Хаменеи с призывом передать власть переходному совету.
Поводом для подобных шагов стало массовое недовольство жестким подавлением протестов. Если эта информация соответствует действительности, она свидетельствует о глубинном кризисе внутри правящей элиты, где даже системная, лояльная оппозиция решается на шаги, ранее считавшиеся немыслимыми.
Ответ Запада, в свою очередь, не ограничивается экономическими инструментами. Выступление американского сенатора Марко Рубио прозвучало как прямое и недвусмысленное предупреждение. Он не исключил возможности превентивной военной операции против Ирана, отметив, что такой сценарий может рассматриваться как способ предотвращения угроз. При этом Рубио подчеркнул, что Вашингтон надеется избежать силового развития событий, но намерен наращивать военное присутствие на Ближнем Востоке для защиты от иранских рисков.
Турецкий политолог Тогрул Исмаил в своем комментарии для Vesti.az заявил, что подобные заявления и демонстрации со стороны Ирана следует рассматривать прежде всего в логике классического стратегического сдерживания, а не как прямую подготовку к полномасштабному конфликту.
«Иран традиционно использует военные презентации - особенно в ракетной сфере - как инструмент политико-психологического воздействия, адресованный сразу нескольким аудиториям: США, Израилю, региональным противникам и собственному населению. Ракета «Хорремшехр» и риторика КСИР укладываются в концепцию deterrence by punishment - демонстрации способности нанести неприемлемый ущерб в случае атаки», - сказал он.
При этом, отметил эксперт, важно подчеркнуть, что Иран последовательно избегает шагов, которые могли бы дать формальный повод для прямой военной операции против него.
«Иными словами, речь идет не о сигнале готовности к войне «завтра», а о попытке поднять порог принятия решения об атаке со стороны противника, особенно на фоне обсуждений превентивных сценариев», - пояснил он.
Говоря о заявлениях Марко Рубио, политолог подчеркнул, что это часть стратегии давления и неопределенности, а не как индикатор уже принятого решения о военной операции.
«Внутри американского политического истеблишмента сохраняется консенсус относительно нежелательности втягивания США в новый крупный конфликт на Ближнем Востоке. При этом наращивание военного присутствия и приведение сил в повышенную боеготовность выполняют сразу несколько функций: сигнал Ирану о наличии военной опции; сдерживание региональных акторов от самостоятельной эскалации; усиление переговорных позиций Вашингтона», - утверждает Исмаил.
По его словам, вероятность ограниченных силовых действий (удары по отдельным объектам, кибероперации, действия через союзников) выше, чем вероятность полномасштабной операции. Аналитик добавил, что последняя возможна лишь при резком изменении условий - например, в случае прямой атаки на американские силы или союзников, либо появления убедительных доказательств выхода Ирана за «красные линии» в ядерной сфере.
Что касается экономического давления посредством санкций со стороны ЕС, то эксперт отметил - модель «точечного» экономического и дипломатического давления, применяемая Евросоюзом, сохраняет ограниченную эффективность, но ее воздействие на стратегические решения Тегерана существенно снижено.
«Иранская экономика за последние годы в значительной степени адаптировалась к санкционному режиму, переориентировавшись на альтернативные рынки, схемы расчетов и региональные партнерства. Санкции ЕС сегодня выполняют скорее нормативную и политическую функцию, роль инструмента давления на отдельных элитных и технологических сегментах», - сказал он.
По словам Тогрула Исмаила, в условиях ужесточения региональной конфронтации и укрепления связей Ирана с неевропейскими партнерами их способность изменить внешнеполитический курс Тегерана остается ограниченной. Более того, добавил аналитик, чрезмерное санкционное давление зачастую усиливает позиции силовых и консервативных кругов внутри страны, ослабляя те группы, на которые ЕС формально рассчитывает повлиять.
Политолог также затронул новость о возможном свержении верховного лидера Ирана. Как утверждает эксперт, сценарии смены верховного лидера активно обсуждаются в экспертной среде и внутри отдельных реформаторских кругов, однако в краткосрочной перспективе они остаются нереальными.
«Институт верховного лидера в Иране обладает высокой степенью институциональной устойчивости, опираясь на сложный баланс между духовенством, КСИР, судебной системой и ключевыми экономическими структурами», - заявил наш собеседник.
Как подчеркнул Исмаил, любая трансформация на этом уровне возможна либо в рамках строго контролируемого внутрисистемного процесса, либо в условиях серьезного внешнего или внутреннего шока.
«В среднесрочной перспективе вопрос транзита власти действительно будет приобретать большее значение, однако он, скорее всего, будет решаться внутри существующей системы, а не через радикальный политический сдвиг. Силовые структуры, прежде всего КСИР, играют ключевую роль в обеспечении преемственности и не заинтересованы в дестабилизации. Основная борьба разворачивается в серой зоне - между военной демонстрацией, экономическим давлением и стратегической неопределенностью», - подытожил Тогрул Исмаил.
